Что такое человек?

Тот страдает над бумагой, сна не зная, - кто учён, Мысленно обозревает шар земной, волнуясь, он В трудных поисках решенья, как исправить жизнь людей, Знать, что чувством состраданья человек был одарён. Иль доволен он насильем, тем, что жизнь – и ложь, и жуть, Муками, что омрачали навсегда душевный путь? Ничего не знаю мысли человеческой светлей, Если нужно суть постигнуть, прояснить вдруг что-нибудь… Если, думая о людях, ты решишь, какой в том толк: Этот, как лиса, завистлив, этот злобен, словно волк. Вот каков мир непонятный, мир насилья, мир вражды, Стало быть, исчезла жалость, сострадание и долг? Может быть, таких понятий вообще нет на земле? То, что есть они на свете, значит, лгали вам и мне? Внешне выглядит пристойно образованный народ До тех пор, пока тобою не изучен он вполне. А когда к делам их ближе ты присмотришься, тогда Ты поймёшь – она не знают ни сомненья, ни стыда. Хвастают, что исправляют злые нравы и сердца, У самих же меж собою – вековечная вражда. «Образованные» страны не бахвалятся умом, А бахвалятся оружьем: кто винтовкой, кто клинком; Хитростью своей, сноровкой утверждая своё «я», Остальные – все чужие! Так живут, как враг с врагом. Не найдешь нигде народа, чтобы «мы» сказал – не «я». Как увяжешь это с правдой и со смыслом бытия? А подумать – вроде б братья все народы на земле, Почему ж тогда враждуют все народы, все края? Нет народа, что покончить мог навеки с грабежом, Хоть слова мои правдивы, тяжелы они, как гром. Образованные люди – это всей Европы цвет – Изменить едва ли смогут мир ученьем и трудом. Так куда ж душа девалась, что природа им дала? Только войско и оружье да торговые дела – Вот чем заняты «науки» все столетья до сих пор, Позабыв о состраданье в дебрях яростного зла. Далеко ль ушел от зверя одичавший человек? Восторгаешься ли новым, что так щедро дарит век, Если слабого жестоко сильный будет угнетать, Если брат идёт на брата, если брат для брата – тать? Но, не в силах прокормиться, умирает близкий твой, Как поделишься ты скорбью, если каждый – как чужой. Что он стоит? Пусть он сгинет! Пусть он скроется из глаз. Я киплю от возмущенья, от обиды всей душой. Сердце доброе, святое вы встречали или нет? Встрепенулся б я, заслышав положительный ответ! Чистого в делах народа я покамест не встречал – Не богат, видать, на честность этот век, двадцатый век! Дескать, добрый я душою – пустозвонные слова! Пред жестокостью бессильны все обиды, все права. Там, где царствует оружье, - справедливости там нет. Лучше смерть, чем знать: на свете зло живёт и ложь жива. Разве люди отказаться от оружья захотят, Если так у них ведётся, что не верит брату брат? И пока они враждуют и пока друг другу мстят, Не исправятся – и дело не пойдёт у них на лад. Сила с хитростью! Страшна их нескончаемая власть, Ведь не выправить народа, коль смываешь грязью грязь. И покамест не найдётся тот, кто может разбудить Совесть в людях, беспокойно к справедливости стремясь, - Это всё слова пустые – так что ты не пустословь. Мало их, в чьём сердце ныне – справедливость и любовь. Из пустых междоусобий, нет, не выйдет ничего. Неужели вышибают глаз, чтобы подправить бровь? И зашедшегося в плаче как ребёнка ты не бей, Всё равно дитя не станет ни спокойней, ни умней. Пёс – обжора ненасытный – не побрезгует ничем, Чтобы сгрызть от всех в сторонке груду брошенных костей. Человек похож порою то на волка, то на сыть, И порой от человека зверя всё ж не отличить. Лишь в одном его отличье – в светлом разуме, в уме. Если сил на это хватит – должен ум ты подлечить!